Искусство и идеология

18 век - на пути к вольности дворянства

Александр I

Александр II

Александр III

Екатерина II

Императорская Россия - петровский разворот в сторону Запада

Империя подминает под себя русскую православную церковь

Искусство и идеология

Конец 18 века - бюрократия захватывает власть в России

Культурные реформы Петра I

Николай I

Николай II

Общественное движение в России в 19 веке

Павел I

Петр I

Петровские реформы

Полицейское государство

Православная церковь и русское общество

Российская бюрократия

Русская аристократия

Русская деревня в пореформенный период

Русская общественная мысль

Русские консерваторы

Русские купцы, буржуа и коммерсанты

Русские революционеры

Русский идеализм

Санкт – Петербург, Вторая половина XVIII века, Быт и нравы

Славянофилы и западники

Цензура и политический сыск в России

Экономика Российской империи

Эпоха дворцовых переворотов






В полемике между утилитаристами и приверженцами искусства для искусства основные раздоры вертелись вокруг Пушкина.

До 1860-х гг. его место в русской литературе не вызывало сомнений. Его чтили не только как величайшего русского поэта и основоположника русской литературы, но и как новый национальный тип. Пушкин, писал Гоголь, - "это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет". Но известно, что Пушкин не выносил людей, хотевших, чтобы искусство служило каким-то посторонним целям. Для него "цель поэзии - поэзия", а "поэзия выше нравственности". Именно из-за таких его взглядов критики из радикалов избрали Пушкина главной своей мишенью, усматривая в нем главный бастион идеализма, который они вознамерились повергнуть. Для Чернышевского концепция искусства, служащего самому себе, отдавала черствостью, граничащей с изменой. Как он говорил, "бесполезное не имеет права на существование". Он неоднократно обрушивался на Пушкина не только как на человека безответственного и бесполезного, но и как на второразрядного стихотворца, всего-навсего подражателя Байрона. Enfant terrible своего поколения Писарев окрестил Пушкина "возвышенным кретином". Бесконечные кампании такого сорта не только подорвали на время пушкинскую репутацию, но и имели весьма расхолаживающее действие на всех, не считая самых великих литературных и художественных дарований.
Великие отвечали ударом на удар. Они отказывались служить пропагандистами, будучи убеждены, что коли у них и имеется социальная роль, то состоит она в том, чтобы быть верным зеркалом жизни. Когда А. С. Суворин стал сетовать Чехову на то, что писатель не выносит в своих рассказах нравственных оценок, тот ответил:
Вы браните меня за объективность, называя ее равнодушием к добру и злу, отсутствием идеалов и идей и проч. Вы хотите, чтобы я, изображая конокрадов, говорил бы: кража лошадей есть зло. Но ведь это и без меня давно уже известно. Пусть судят их присяжные заседатели, а мое дело показать только, какие они есть. Я пишу: вы имеете дело с конокрадами, так знайте же, что это не нищие, а сытые люди, что это люди культа и что конокрадство есть не просто кража, а страсть. Конечно, было бы приятно сочетать художество с проповедью, но для меня лично это чрезвычайно трудно и почти невозможно по условиям техники.*33
*33 Письмо А. С. Суворину (I апреля 1890) в Письма А, П. Чехова, т. Ill, M., 1913, стр. 44.
А Толстой коротко, но ясно высказался на эту тему в письме к П. А. Боборыкину:
Цели художника несоизмеримы (как говорят математики) с целями социальными. Цель художника не в том, чтобы неоспоримо разрешить вопрос, а в том, чтобы заставить любить жизнь в бесчисленных, никогда не истощимых ее проявлениях.*34
*34 Письмо 1865 года, цит. в Балухатый, ред., Русские писатели, т. II. стр. 97.
Раздоры эти имели куда большее значение, чем может показаться из их литературной оболочки. Речь шла не об эстетике, а о свободе художника (и, в конечном итоге, каждого человека) быть самим собою. Радикальная интеллигенция, борющаяся с режимом, который традиционно стоял на принципе обязательной государственной службы, сама начала заражаться служилой психологией. Убеждение, что литература, искусство и (в несколько меньшей степени) наука прежде всего имеют обязанности перед обществом, сделалось в левых кругах России аксиомой. Социал-демократы как большевистского, так и меньшевистского толка настаивали на этом до конца. Поэтому нечего удивляться, что, добравшись до власти и завладев аппаратом подавления, давшим им возможность воплотить свои теории на практике, коммунисты скоро отняли у русской культуры свободу выражения, которую она сумела отвоевать при царском режиме. Так интеллигенция обратилась против самой себя и во имя общественной справедливости наступила обществу на горло.

В полемике между утилитаристами и приверженцами искусства для искусства основные раздоры вертелись вокруг Пушкина

Литература была первым поприщем в России, порвавшим узы вотчинного раболепства

Утилитарная критическая школа

 

На главную страницу